Опубликовано в журнале:
«Новый Мир» 2005, №11
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЛИСТКИ
составитель Сергей Костырко
Григорий Григоров. Повороты судьбы и произвол. Воспоминания. 1905 — 1927 годы. М., О.Г.И., 2005, 356 стр., 2000 экз.
Воспоминания старого большевика — о внутрипартийной борьбе в РСДРП и РКП(б), о Коллонтай, Троцком, Ленине, Махно, Кагановиче, Покровском и многих других. “Впервые мысль о необходимости рассказать о некоторых событиях моей жизни, о моих друзьях возникла у меня в начале 1938 года. Я тогда находился в концлагере Кочмес”; “<..> такие мемуары могут представлять интерес, если в них <...> попытаться проанализировать процессы общественного, политического и социального характера, происходившие в России/СССР после Февральской революции 1917 года, которые в конечном счете привели к сталинизму”.
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2005/11/ko19.html
Friday, September 02, 2011
Saturday, April 16, 2011
Михаил Гончарок об отрывке "финский плен"
Михаил сказал что свидетельство Григорова о финском плене чуть ли не единственное, опровергающее советскую версию поведения финнов во время второй мировой войны
Отрывок о финском плене на форуме Евгения Балашова
Отрывок о финском плене на форуме Евгения Балашова
Wednesday, April 06, 2011
Презентация третьего тома в Иерусалиме - дубль 2
Презентация третьего тома в Иерусалиме в библиотеке Клары Эльберт состоится 14 апреля в 19-00 по адресу ул Агрипас 88 Каньон Шук
Thursday, March 10, 2011
Отзывы
Сергей Николаевич Корсаков, российский историк, профессор
Я прочитал 1 том воспоминаний Г. Григорова, который учился в ИКП
философии. Книга произвела на меня сильное впечатление.
У него очень оригинальное и ясное мышление.
Dr. Frederic Choate (California):
"I have the first volume by Grigorov. It's a fascinating book which I could
barely put down when I started to read it. I would be very grateful if you
could send me volumes 2 and 3, which I have never been able to locate."
Я прочитал 1 том воспоминаний Г. Григорова, который учился в ИКП
философии. Книга произвела на меня сильное впечатление.
У него очень оригинальное и ясное мышление.
Dr. Frederic Choate (California):
"I have the first volume by Grigorov. It's a fascinating book which I could
barely put down when I started to read it. I would be very grateful if you
could send me volumes 2 and 3, which I have never been able to locate."
Презентация 3-го тома переносится.
Презентацию 3-го тома отменили из-за тяжелых погодных условий в Иерусалиме.
Там ожидается снег и перебои с транпортом.
Там ожидается снег и перебои с транпортом.
Friday, March 04, 2011
Презентация третьего тома в Иерусалиме
Презентация третьего тома в Иерусалиме в библиотеке Клары Эльберт состоится 10 марта в 19-00 по адресу ул Агрипас 88 Каньон Шук
Saturday, February 19, 2011
Семинар по эстетике. 1931 год.
Отрывки из работы Григория Григорова.
Постоянный философский семинар, который посещали многие, в том числе профессора Ленинградской консерватории Х.С. Кушнарев и Ю.Н. Тюлин, композиторы Д.Д. Шостакович и Н.Н. Леви, драматург Д. Щеглов, в Союзе композиторов и драматургов. Эстетика – философия искусства. «Эстетика» Гегеля – основа моего семинара. Искусство и действительность. Эстетика и этика. Форма и содержание. Идея и образ. Искусство ради искусства. Представления о прекрасном. Чувственное восприятие произведений искусства и мысль. Свобода творчества. Субъективное и объективное в искусстве. Эволюция эстетической мысли. Направления в искусстве: символизм, классика, романтизм. Придуманный советскими идеологами «социалистический реализм».
Весной 1931 года мне представилась возможность побеседовать наедине с Сергеем Мироновичем Кировым, который в то время был 1-м секретарем Ленинградского обкома партии и членом Политбюро ЦК. Это была моя вторая встреча с ним после моего возвращения из ссылки. Киров сообщил, что Союз ленинградских композиторов и драматургов обратился в обком партии с просьбой организовать у них философский семинар и назначить меня руководителем этого семинара. На это я ответил: «Я не член партии, а завагитпропотделом Уваров, считая, что я «старый троцкист», против использования меня на работе, имеющей идеологический характер.» Сергей Миронович громко расхохотался, прошелся по кабинету и в довольно категорической форме сказал следующее: «В партии много людей, неспособных понять жизненную необходимость для партии дискуссий по наиболее важным вопросам. Но зато у нас развелось много любителей навешивать политические ярлыки. Сегодня среди обладателей партийных билетов немало людей совершенно беспринципных, вошедших в партию по шкурным мотивам. А уж таких, кто может на высоком уровне заниматься работой, имеющей идеологический характер, совсем немного. А тебя, Григорий, мы восстановим в партии.» На этом закончилась наша беседа. Я вышел из Смольного под большим впечатленем от встречи, у меня было такое ощущение, словно я подышал необыкновенно освежающим воздухом. Сразу я не мог осмыслить весь разговор с Кировым, но интуитивно чувствовал, что кроме того, что он говорил, был какой-то второй план. В высказываниях Кирова я уловил намек на возможные перемены генеральной линии партии, но сам я весьма пессимистично смотрел на будущее, не видел основы для серьезных перемен к лучшему.
Приступая к занятиям на семинаре, я поставил перед собой цель – раскрыть эволюцию эстетической мысли и показать правомочность любого направления в литературе и искусстве. Поскольку русские просветители и революционные демократы (Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов) строили свои эстетические концепции, опираясь в значительной степени на «Эстетику» Гегеля, я решил этот капитальный труд положить в основу наших семинаров. Тем более, что мне не предлагали с кем-либо согласовывать программу занятий.
Не существует китайской стены между эстетикой и этикой, наукой о красоте и наукой о нравственности. Это признавали все крупнейшие философы. Так Лессинг, впервые раскрывая реалистичекие тенденции в шекспировских трагедиях, подчеркивал, что все образы этих трагедий глубоко проникнуты идеей нравственности. Лессинг рассматривает возрождение древнего искусства и показывает его связь с искусством эпохи Возрождения и с искусством нового времени. По мнению Лессинга, театр и искусство вообще должны разоблачать тартюфство и проповедовать гражданскую свободу. В своих пьесах «Эмилия Галотти» и «Натан мудрый» Лессинг сбрасывает с дворянства рыцарский плащ, показывает убожество, тунеядство и нравственное разложение дворян. Положительным героем у Лессинга является не буржуа, как преподносят наши критики, а благородный человек, мечтающий о равенстве и свободе всех людей. Кант с его категорическим императивом и эстетикой многое воспринял от Лессинга. Как и Лессинг, кенигсбергский мудрец понятие красоты связывает с понятием о нравственном долге. Восхищаясь красотой римского Колизея, не следует забывать, что он построен руками рабов с целью убийства этих же рабов и чувственного наслаждения деспотов. То же можно сказать о египетских пирамидах. Поэтому истинно прекрасным является то произведение искусства, которое отражает прекрасное и нравственное намерение творца. Вот почему истинно прекрасным является такое произведение, как «Эгмонт», созданное и Гете, и Бетховеном. Красиво построенная тюрьма и крепость, где пытают инакомыслящих, должны пробуждать чувство гадливости. Поэтому не личный вкус и восторг могут быть критерием прекрасного, а идея, заложенная в произведение искусства.
Я вкратце познакомил своих слушателей с принципами кантовской эстетики. Они готовы были присоединиться к мысли Канта, что искусство поднимает человека над действительностью, что оно должно вдохновлять зрителя и слушателя. По-существу кантовская эстетика – это решительный шаг к эстетике Гегеля. Не следует забывать, что Гегель не только идеалист, но и блестящий диалектик. Это в нем ценили не только Маркс и Энгельс, но и Белинский, Чернышевский, Плеханов и Ленин. В известной мере можно сказать, что диссертация Чернышевского «Эстетическое отношение искусства к действительности» - это вывернутый наизнанку Гегель. Чернышевский это проделал при помощи антропологического принципа Людвига Фейербаха.
Постоянный философский семинар, который посещали многие, в том числе профессора Ленинградской консерватории Х.С. Кушнарев и Ю.Н. Тюлин, композиторы Д.Д. Шостакович и Н.Н. Леви, драматург Д. Щеглов, в Союзе композиторов и драматургов. Эстетика – философия искусства. «Эстетика» Гегеля – основа моего семинара. Искусство и действительность. Эстетика и этика. Форма и содержание. Идея и образ. Искусство ради искусства. Представления о прекрасном. Чувственное восприятие произведений искусства и мысль. Свобода творчества. Субъективное и объективное в искусстве. Эволюция эстетической мысли. Направления в искусстве: символизм, классика, романтизм. Придуманный советскими идеологами «социалистический реализм».
Весной 1931 года мне представилась возможность побеседовать наедине с Сергеем Мироновичем Кировым, который в то время был 1-м секретарем Ленинградского обкома партии и членом Политбюро ЦК. Это была моя вторая встреча с ним после моего возвращения из ссылки. Киров сообщил, что Союз ленинградских композиторов и драматургов обратился в обком партии с просьбой организовать у них философский семинар и назначить меня руководителем этого семинара. На это я ответил: «Я не член партии, а завагитпропотделом Уваров, считая, что я «старый троцкист», против использования меня на работе, имеющей идеологический характер.» Сергей Миронович громко расхохотался, прошелся по кабинету и в довольно категорической форме сказал следующее: «В партии много людей, неспособных понять жизненную необходимость для партии дискуссий по наиболее важным вопросам. Но зато у нас развелось много любителей навешивать политические ярлыки. Сегодня среди обладателей партийных билетов немало людей совершенно беспринципных, вошедших в партию по шкурным мотивам. А уж таких, кто может на высоком уровне заниматься работой, имеющей идеологический характер, совсем немного. А тебя, Григорий, мы восстановим в партии.» На этом закончилась наша беседа. Я вышел из Смольного под большим впечатленем от встречи, у меня было такое ощущение, словно я подышал необыкновенно освежающим воздухом. Сразу я не мог осмыслить весь разговор с Кировым, но интуитивно чувствовал, что кроме того, что он говорил, был какой-то второй план. В высказываниях Кирова я уловил намек на возможные перемены генеральной линии партии, но сам я весьма пессимистично смотрел на будущее, не видел основы для серьезных перемен к лучшему.
Приступая к занятиям на семинаре, я поставил перед собой цель – раскрыть эволюцию эстетической мысли и показать правомочность любого направления в литературе и искусстве. Поскольку русские просветители и революционные демократы (Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов) строили свои эстетические концепции, опираясь в значительной степени на «Эстетику» Гегеля, я решил этот капитальный труд положить в основу наших семинаров. Тем более, что мне не предлагали с кем-либо согласовывать программу занятий.
Не существует китайской стены между эстетикой и этикой, наукой о красоте и наукой о нравственности. Это признавали все крупнейшие философы. Так Лессинг, впервые раскрывая реалистичекие тенденции в шекспировских трагедиях, подчеркивал, что все образы этих трагедий глубоко проникнуты идеей нравственности. Лессинг рассматривает возрождение древнего искусства и показывает его связь с искусством эпохи Возрождения и с искусством нового времени. По мнению Лессинга, театр и искусство вообще должны разоблачать тартюфство и проповедовать гражданскую свободу. В своих пьесах «Эмилия Галотти» и «Натан мудрый» Лессинг сбрасывает с дворянства рыцарский плащ, показывает убожество, тунеядство и нравственное разложение дворян. Положительным героем у Лессинга является не буржуа, как преподносят наши критики, а благородный человек, мечтающий о равенстве и свободе всех людей. Кант с его категорическим императивом и эстетикой многое воспринял от Лессинга. Как и Лессинг, кенигсбергский мудрец понятие красоты связывает с понятием о нравственном долге. Восхищаясь красотой римского Колизея, не следует забывать, что он построен руками рабов с целью убийства этих же рабов и чувственного наслаждения деспотов. То же можно сказать о египетских пирамидах. Поэтому истинно прекрасным является то произведение искусства, которое отражает прекрасное и нравственное намерение творца. Вот почему истинно прекрасным является такое произведение, как «Эгмонт», созданное и Гете, и Бетховеном. Красиво построенная тюрьма и крепость, где пытают инакомыслящих, должны пробуждать чувство гадливости. Поэтому не личный вкус и восторг могут быть критерием прекрасного, а идея, заложенная в произведение искусства.
Я вкратце познакомил своих слушателей с принципами кантовской эстетики. Они готовы были присоединиться к мысли Канта, что искусство поднимает человека над действительностью, что оно должно вдохновлять зрителя и слушателя. По-существу кантовская эстетика – это решительный шаг к эстетике Гегеля. Не следует забывать, что Гегель не только идеалист, но и блестящий диалектик. Это в нем ценили не только Маркс и Энгельс, но и Белинский, Чернышевский, Плеханов и Ленин. В известной мере можно сказать, что диссертация Чернышевского «Эстетическое отношение искусства к действительности» - это вывернутый наизнанку Гегель. Чернышевский это проделал при помощи антропологического принципа Людвига Фейербаха.
Thursday, February 17, 2011
Отзыв Евгения Деборина о воспоминаниях.
Я с большим интересом и с волнением прочитал воспоминания Вашего дедушки.
По содержанию, и по глобине анализа, его оценки стоят вместе с работами классиков: А. Авторханова, В. Шаламова, Ю. Марголина, и других замечательных людей. Я передам 2й и 3й том в нашу Национальную Бибиотеку,где уже есть 1й том.
Сергей Корсаков раскопал в архивах РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории) личное и персональное дела вашего дедушки.
Он сам в мемуарах несколько раз упоминает, что видел пухлую папку своего дела, когда его допрашивали партследователи. Это то самое дело.
По содержанию, и по глобине анализа, его оценки стоят вместе с работами классиков: А. Авторханова, В. Шаламова, Ю. Марголина, и других замечательных людей. Я передам 2й и 3й том в нашу Национальную Бибиотеку,где уже есть 1й том.
Сергей Корсаков раскопал в архивах РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории) личное и персональное дела вашего дедушки.
Он сам в мемуарах несколько раз упоминает, что видел пухлую папку своего дела, когда его допрашивали партследователи. Это то самое дело.
Tuesday, February 08, 2011
Из письма Евгения Деборина
На днях получила неожиданное письмо от Евгения Деборина, внука Абрама Моисеевича Деборина, преподававшего в Институте Красной Профессуры (ИКП).
Вот что он написал:
"Ваш дед, насколько я понимаю из первой части его воспоминаний, учился в ИКП. Там, среди основателей и преподавателей этой организации был мой дед, Абрам Моисеевич Деборин.
Всё это было очень давно, но, как ни странно, есть люди которые исследуют этот период. Среди них, как я написал, профессор Сергей Николаевич Корсаков, сотрудник Института Философии РАН, а также dоктор Фредерик Чоут из Калифорнийского Университета. Оба они просили меня достать воспоминания Вашего дедушки."
Вот что он написал:
"Ваш дед, насколько я понимаю из первой части его воспоминаний, учился в ИКП. Там, среди основателей и преподавателей этой организации был мой дед, Абрам Моисеевич Деборин.
Всё это было очень давно, но, как ни странно, есть люди которые исследуют этот период. Среди них, как я написал, профессор Сергей Николаевич Корсаков, сотрудник Института Философии РАН, а также dоктор Фредерик Чоут из Калифорнийского Университета. Оба они просили меня достать воспоминания Вашего дедушки."
Sunday, January 23, 2011
Отзыв Исаака Фельдштейна на 3-ю книгу
В отзывах читателей ко второй книги трилогии есть отзыв некоего Шлифера из Израиля, где он называет Григория Исаевича великим писателем. Я не знаю, как насчет великого
писателя, но то, что Григорий Исаевич написал ВЕЛИКУЮ книгу, у меня нет сомнений. Я лично ставлю эту книгу много выше "Архипелага ГУЛАГ". И вот на каком основании.
Солженицын нам дал очень развернутую картину этого "архипелага", с множеством подробностей, с применением всех средств художественной литературы. Но Солженицын совершенно не открыл нам закономерностей неизбежного появления этого "архипелага", абсолютно не зависимых от фамилии того, кто правил (или мог бы править) Россией в ХХ столетии. Солженицын находит причину появления концлагерей в том, что коммунисты - суть плохие дяди. А плохие дяди, между прочим, есть всегда и всюду, но это не всегда приводит к созданию машины уничтожения собственного народа. Между прочим, Леня Брежнев был не таким уж плохим дядей, но концлагерная машина действовала и при нем без какого-либо скрипа.
А вот книга Г. И. нам четко и недвусмысленно указывает на истинную причину этого несчастья. В 19 веке один очень толковый экономист, крещенный еврей из города Трира полез (теоретически) в революционные дела и выдвинул теорию о том,что переход от капиталистической формации к социалистической должен обязательно сопровождаться государством диктатуры пролетариата. Каковы границы этой диктатуры,каковы ее временные рамки, каковы инструменты ограничения этой диктатуры, какова возможность ее вырождения в диктатуру диктатора - сего этого экономист-теоретик не указал. Но революционеры типа Ульянова (а таких на свете - пруд пруди) быстренько разглядели в этой теории путь к установлению свой личной диктатуры в отдельно взятом государстве. И вот молодой рабочий парень, еврей из Александровки, в самом начале становления диктатуры пролетариата увидел в ней то, чего не увидел ученый еврей (хотя и крещеный) и города Трира. Вот это,действительно, вызывает удивление. Мы-то теперь (задним умом) тоже знаем, к чему приводит эта диктатура пролетариата в России, на Кубе, в Камбодже, на севере Кореи, в Китае и т. д. Но Г.И. увидел это в самом начале и ужасом осознал, что именно этому он посвятил свою жизнь. Это же трагедия шекспировского накала!
Трилогия Григорова - очень честная книга. Автор не пытается обелиться, оправдаться в своих юношеских заблуждениях. Он пытается честно разобраться, как это могло произойти именно с ним. Ведь книгу пишет не просто человек, переживший личную трагедию. Автор книги - философ, философ не столько по диплому, сколько по своему человеческому существу. И именно честность и научность разбора причин, приведших страну и лично автора книги к трагедии, мне более всего импонирует в "Поворотах судьбы...".
писателя, но то, что Григорий Исаевич написал ВЕЛИКУЮ книгу, у меня нет сомнений. Я лично ставлю эту книгу много выше "Архипелага ГУЛАГ". И вот на каком основании.
Солженицын нам дал очень развернутую картину этого "архипелага", с множеством подробностей, с применением всех средств художественной литературы. Но Солженицын совершенно не открыл нам закономерностей неизбежного появления этого "архипелага", абсолютно не зависимых от фамилии того, кто правил (или мог бы править) Россией в ХХ столетии. Солженицын находит причину появления концлагерей в том, что коммунисты - суть плохие дяди. А плохие дяди, между прочим, есть всегда и всюду, но это не всегда приводит к созданию машины уничтожения собственного народа. Между прочим, Леня Брежнев был не таким уж плохим дядей, но концлагерная машина действовала и при нем без какого-либо скрипа.
А вот книга Г. И. нам четко и недвусмысленно указывает на истинную причину этого несчастья. В 19 веке один очень толковый экономист, крещенный еврей из города Трира полез (теоретически) в революционные дела и выдвинул теорию о том,что переход от капиталистической формации к социалистической должен обязательно сопровождаться государством диктатуры пролетариата. Каковы границы этой диктатуры,каковы ее временные рамки, каковы инструменты ограничения этой диктатуры, какова возможность ее вырождения в диктатуру диктатора - сего этого экономист-теоретик не указал. Но революционеры типа Ульянова (а таких на свете - пруд пруди) быстренько разглядели в этой теории путь к установлению свой личной диктатуры в отдельно взятом государстве. И вот молодой рабочий парень, еврей из Александровки, в самом начале становления диктатуры пролетариата увидел в ней то, чего не увидел ученый еврей (хотя и крещеный) и города Трира. Вот это,действительно, вызывает удивление. Мы-то теперь (задним умом) тоже знаем, к чему приводит эта диктатура пролетариата в России, на Кубе, в Камбодже, на севере Кореи, в Китае и т. д. Но Г.И. увидел это в самом начале и ужасом осознал, что именно этому он посвятил свою жизнь. Это же трагедия шекспировского накала!
Трилогия Григорова - очень честная книга. Автор не пытается обелиться, оправдаться в своих юношеских заблуждениях. Он пытается честно разобраться, как это могло произойти именно с ним. Ведь книгу пишет не просто человек, переживший личную трагедию. Автор книги - философ, философ не столько по диплому, сколько по своему человеческому существу. И именно честность и научность разбора причин, приведших страну и лично автора книги к трагедии, мне более всего импонирует в "Поворотах судьбы...".
Saturday, January 15, 2011
Статья Дмитрия Минаева о первом томе воспоминаний
Это история необычного человека в необычных обстоятельствах. Может быть, поэтому она производит впечатление вдвойне фантастическое.
Это не только заметки о советской политике двадцатых годов. Это еще и довольно подробный рассказ о жизни в России начала двадцатого века. Я читал эти истории взахлеб, ведь он же своими глазами видел Маяковского, Станиславского, Качалова, Яншина, Шаляпина, был на ты с Есениным... В общем, эта книга — один из лучших рассказов об этом интереснейшем периоде истории, которые я читал. Кроме того, это очень честные воспоминания. Читая их, я легко мог представить себя на месте Григория Исаевича. Не скажу, что я во всем соглашался и одобрял его поступки, его выбор, но я, как мне кажется, смог понять, чем же он руководствовался, поступая так или иначе. Вот это было для меня очень важным.
Полный текст здесь
Это не только заметки о советской политике двадцатых годов. Это еще и довольно подробный рассказ о жизни в России начала двадцатого века. Я читал эти истории взахлеб, ведь он же своими глазами видел Маяковского, Станиславского, Качалова, Яншина, Шаляпина, был на ты с Есениным... В общем, эта книга — один из лучших рассказов об этом интереснейшем периоде истории, которые я читал. Кроме того, это очень честные воспоминания. Читая их, я легко мог представить себя на месте Григория Исаевича. Не скажу, что я во всем соглашался и одобрял его поступки, его выбор, но я, как мне кажется, смог понять, чем же он руководствовался, поступая так или иначе. Вот это было для меня очень важным.
Полный текст здесь
Monday, December 13, 2010
Шуламит Шалит в сетевом журнале Евгения Берковича
Эссе Шуламит Шалит "Монологи Григорова", написанное еще до публикации воспоминаний Г.Григорова в трех книгах под общим названием "Повороты судьбы и произвол" и озвученное в радиопередаче, сейчас отредактированное заново и обновленное, с большим количеством иллюстраций, опубликовано сегодня в сетевом альманахе Евгения Берковича "Заметки по еврейской истории".
Thursday, December 02, 2010
Отзыв Дмитрия Минаева - Самара
Дмитрий Минаев - автор блогов
http://minaev.blogspot.com
http://prochital.blogspot.com/
Во-первых, это воспоминания о невероятно интересном периоде истории. Во-вторых, это очень честные воспоминания. Читая их, я легко мог представить себя на месте Григория Исаевича. Не скажу, что я во всем соглашался и одобрял его поступки, его выбор, но я, как мне кажется, смог понять, чем же он руководствовался, поступая так или иначе. Вот это было самым важным.
А с другой стороны, автор не замыкается на себе, на своих переживаниях. Григорий Исаевич вспоминает о множестве людей, с которыми ему довелось встретиться. И вот тут мнение, например, токаря Лихачева или мудрого миллионера Шпицглюза для меня ничуть не менее важно и интересно (собственно, даже более важно), чем мнение Троцкого.
Ну, а вторую и третью часть я жду с нетерпением еще и потому, что Григоров еще в предисловии к первому тому заинтриговал меня обещанными уникальными воспоминаниями: замыслом «нейтрализации» Сталина, в частности.
По каким-то вопросам я, наверное, наберусь нахальства не согласиться с Григорием Исавичем. Так, я не уверен в том, что, как он говорит, троцкизм, как направление политической мысли, не существует. Да и с его оценкой самого Троцкого тоже не соглашусь. Хотелось бы мне с ним поспорить...
http://minaev.blogspot.com
http://prochital.blogspot.com/
Во-первых, это воспоминания о невероятно интересном периоде истории. Во-вторых, это очень честные воспоминания. Читая их, я легко мог представить себя на месте Григория Исаевича. Не скажу, что я во всем соглашался и одобрял его поступки, его выбор, но я, как мне кажется, смог понять, чем же он руководствовался, поступая так или иначе. Вот это было самым важным.
А с другой стороны, автор не замыкается на себе, на своих переживаниях. Григорий Исаевич вспоминает о множестве людей, с которыми ему довелось встретиться. И вот тут мнение, например, токаря Лихачева или мудрого миллионера Шпицглюза для меня ничуть не менее важно и интересно (собственно, даже более важно), чем мнение Троцкого.
Ну, а вторую и третью часть я жду с нетерпением еще и потому, что Григоров еще в предисловии к первому тому заинтриговал меня обещанными уникальными воспоминаниями: замыслом «нейтрализации» Сталина, в частности.
По каким-то вопросам я, наверное, наберусь нахальства не согласиться с Григорием Исавичем. Так, я не уверен в том, что, как он говорит, троцкизм, как направление политической мысли, не существует. Да и с его оценкой самого Троцкого тоже не соглашусь. Хотелось бы мне с ним поспорить...
Friday, November 26, 2010
Где можно купить второй том в Питере
Издатель Евгений Балашов пишет на своем форуме
В настоящее время книга имеется в музее "Ялкала", на "Крупе" в Синем зале в ЧП Андрея Долинина, а также в "Университетской книге" на Васильевском. Но книги с "правильной" обложкой есть только у Долинина. Если по какой-то причине у Долинина книг не окажется, то можно сделать ему заказ и через три дня книги будут у него. Книги поступили в "Академкнигу" и "Дом книги".
В настоящее время книга имеется в музее "Ялкала", на "Крупе" в Синем зале в ЧП Андрея Долинина, а также в "Университетской книге" на Васильевском. Но книги с "правильной" обложкой есть только у Долинина. Если по какой-то причине у Долинина книг не окажется, то можно сделать ему заказ и через три дня книги будут у него. Книги поступили в "Академкнигу" и "Дом книги".
Friday, November 12, 2010
Отзыв Люси Карху о третьей книге
Хочу отметить пока не забыла, что выбор эпиграфов к каждой главе и ко всей книге очень меткий. Мне очень понравилась структура книги. Мне кажется очень значительным что книга начинается с воспоминаний о Дине. Это показывает какую большую роль она играла в его жизни. Приятно было перечитывать многое знакомое из жизни Дины но с особой радостью читала новые эпизоды. Также кое-чего подзабыла. Например, что Паша Кунина была Дининой подругой ещё с Киева по швейной мастерской. И сразу встаёт в памяти жуткий эпизод, когда её увозят на санях в другой лагерь, фактически на казнь, а близкие друзья смотрят ей вслед с горем, что ничем не могут помочь.
Читая эту главу, невозможно не обратить внимание на всю любовь, уважение,доброту, восхищение и гордость, которые Г.И. пронёс к своей жене через всю жизнь. Такое встречается совсем не часто, особенно на Руси, где грубость, злоба привалируют в отношениях. Я думаю, что этот союз был совсем не случаен. На Григория оказала большое влияние его родители и особенно мама.
Не зря он часто упоминает её и естественно в жене он хотел видеть подобные черты. Также Г.И. хоть и был совсем молодым, но благодарю самообразованию во всех обастях он понимал, что важно в жизни. Как видим Дина тоже это оценила, и хотя у неё было много поклонников, предпочла Григория.
Среди очень многого, меня удивляет и восхищает, что Дина уже в середине 60-х годов поняла, что из тогдашнего СССР надо бежать, никакого нормального, не говоря о светлом будущем, там не могло быть и речи. Никто в моём окружении об этом не думал.
Очень меня тронули последние беседы Дины с Г.И. Без слёз читать невозможно, хотя она завещает ему закончить книгу думая как это может помочь детям и внукам. Ответ Г.И. был не меннее достойным. Особенно понравились слова '...как важно не пасовать перед трудностями ... именно это помогло нам выжить..' стр 37. Они оба тогда надеялись донести это до своих близких будущих поколений, но Слава Богу это разошлось гораздо шире и вам обоим за это низкий поклон от меня и ещё многих читателей.
Читая эту главу, невозможно не обратить внимание на всю любовь, уважение,доброту, восхищение и гордость, которые Г.И. пронёс к своей жене через всю жизнь. Такое встречается совсем не часто, особенно на Руси, где грубость, злоба привалируют в отношениях. Я думаю, что этот союз был совсем не случаен. На Григория оказала большое влияние его родители и особенно мама.
Не зря он часто упоминает её и естественно в жене он хотел видеть подобные черты. Также Г.И. хоть и был совсем молодым, но благодарю самообразованию во всех обастях он понимал, что важно в жизни. Как видим Дина тоже это оценила, и хотя у неё было много поклонников, предпочла Григория.
Среди очень многого, меня удивляет и восхищает, что Дина уже в середине 60-х годов поняла, что из тогдашнего СССР надо бежать, никакого нормального, не говоря о светлом будущем, там не могло быть и речи. Никто в моём окружении об этом не думал.
Очень меня тронули последние беседы Дины с Г.И. Без слёз читать невозможно, хотя она завещает ему закончить книгу думая как это может помочь детям и внукам. Ответ Г.И. был не меннее достойным. Особенно понравились слова '...как важно не пасовать перед трудностями ... именно это помогло нам выжить..' стр 37. Они оба тогда надеялись донести это до своих близких будущих поколений, но Слава Богу это разошлось гораздо шире и вам обоим за это низкий поклон от меня и ещё многих читателей.
Monday, October 18, 2010
Письмо от Брэдли Л. Шефнер, Гарвардский университет.
Господин и госпожа Григоровы
От имени библиотеки Гарвардского Университета я хочу выразить вам признательность за дар - два тома воспоминаний вашего отца "Повороты судьбы и произвол: воспоминания 1905-1972 "(Москва: 2005-2008). Его воспоминания являются ценным приобретением фонда славянских языков библиотеки Гарвардского Университета.
С 1638 года Гарвард пополнял свою коллекцию благодаря щедрости друзей, сотрудников факультета, выпускников и других лиц, заинтересованных в создании и пополнении фонда библиотеки. Университетская библиотека делает все, чтобы подаренный нам материал вошел в наш постоянный фонд.
Еще раз благодарю вас за ваш интерес и поддержку библиотек Гарварда.
Искренне ваш, Брэдли Л. Шефнер
директор отдела славянских языков
От имени библиотеки Гарвардского Университета я хочу выразить вам признательность за дар - два тома воспоминаний вашего отца "Повороты судьбы и произвол: воспоминания 1905-1972 "(Москва: 2005-2008). Его воспоминания являются ценным приобретением фонда славянских языков библиотеки Гарвардского Университета.
С 1638 года Гарвард пополнял свою коллекцию благодаря щедрости друзей, сотрудников факультета, выпускников и других лиц, заинтересованных в создании и пополнении фонда библиотеки. Университетская библиотека делает все, чтобы подаренный нам материал вошел в наш постоянный фонд.
Еще раз благодарю вас за ваш интерес и поддержку библиотек Гарварда.
Искренне ваш, Брэдли Л. Шефнер
директор отдела славянских языков
Второй том выходит в Питере
Thursday, October 14, 2010
Опубликован третий том воспоминаний
Вышел в свет третий том воспоминаний моего деда "Повороты судьбы и произвол. Воспоминания. Итоги и анализ произошедшего в России/СССР в ХХ-м веке."
Первый том опубликован издательством ОГИ в Москве в 2005 году.
На Озоне книжки кончились но у нас еще есть, правда совсем мало.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/2390666/
Второй том вышел в Израиле в 2008 году.
Этих книжек у нас еще штук 10 осталось.
Третий том вышел 10/10/10 в Израиле.
Ваши замечания и вопросы направляйте по адресу
fluffy2001 at gmail dot com
Первый том опубликован издательством ОГИ в Москве в 2005 году.
На Озоне книжки кончились но у нас еще есть, правда совсем мало.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/2390666/
Второй том вышел в Израиле в 2008 году.
Этих книжек у нас еще штук 10 осталось.
Третий том вышел 10/10/10 в Израиле.
Ваши замечания и вопросы направляйте по адресу
fluffy2001 at gmail dot com
Sunday, June 13, 2010
Отзыв о второй книге от Gleb J. Albert
Недавно дочитал второй том воспоминаний Вашего деда. Это действительно уникальный исторический источник, и я очень надеюсь, что другие историки им заинтересуются.
С большим удивлением я обнаружил в французском историческом журнале "Cahiers du mouvement ouvrier" письмо Вашего деда из Израиля середины 1988-го года (прилагаю скан). Значит, он, как истинный "ровестник века", видел не только революцию 1917-го года, но и успел дожить до перестройки!
Gleb J. Albert, M.A.
Co-Editor: International Newsletter of Communist Studies - http://www.mzes.uni-mannheim.de/projekte/incs/
С большим удивлением я обнаружил в французском историческом журнале "Cahiers du mouvement ouvrier" письмо Вашего деда из Израиля середины 1988-го года (прилагаю скан). Значит, он, как истинный "ровестник века", видел не только революцию 1917-го года, но и успел дожить до перестройки!
Gleb J. Albert, M.A.
Co-Editor: International Newsletter of Communist Studies - http://www.mzes.uni-mannheim.de/projekte/incs/
Monday, April 12, 2010
Презентация второго тома воспоминаний Григория Григорова
15 апреля в библиотеке Клары Эльберт в 19-00 (Агрипас 90, в каньоне Шук на 2-м этаже напротив супермаркета Иерусалим) состоится презентация второго тома воспоминаний Григория Григорова.
Немного о книге
Первый том на Озоне
http://www.ozon.ru/context/detail/id/2390666
Отрывок о батьке Махно из первого тома в библиотеке Мошкова
http://lib.ru/MEMUARY/MAHNO/eliaev.txt
Отзыв о книге Исаака Фельдштейна можно прочесть тут
http://fluffy2001.livejournal.com/337658.html
Немного о книге
Первый том на Озоне
http://www.ozon.ru/context/detail/id/2390666
Отрывок о батьке Махно из первого тома в библиотеке Мошкова
http://lib.ru/MEMUARY/MAHNO/eliaev.txt
Отзыв о книге Исаака Фельдштейна можно прочесть тут
http://fluffy2001.livejournal.com/337658.html
Subscribe to:
Posts (Atom)